Классный дедушка: Марк Марков-Гринберг - советский фотограф

Марк Борисович Марков-Гринберг (7 ноября 1907, Ростов-на-Дону — 1 ноября 2006, Москва) — советский фотограф, фотохудожник.

Текст: Наталья Ударцева.

Вид на Кремль с 14-го этажа гостиницы «Москва». 1930 Вид на Кремль с 14-го этажа гостиницы «Москва». 1930

В 1925 году стал фотокорреспондентом ростовской газеты «Советский Юг» и внештатным корреспондентом журнала «Огонек». В 1926-м переехал в Москву. Работал фотокорреспондентом профсоюзных журналов, снимал для журнала «Смена».

В 1938 году был приглашен в агентство ТАСС. Фотографии публиковались в журнале «СССР на стройке».

С первых дней Великой Отечественной войны — рядовой на фронте, с 1943 года — фотокорреспондент газеты «Слово бойца». После войны служил в звании капитана фотокорреспондентом в «Красноармейской иллюстрированной газете».

В 1950-е годы работал фотографом в издательстве ВДНХ и в журнале «Клуб и художественная самодеятельность».

Участвовал во многих советских и зарубежных фотовыставках.

Почетный член Союза фотохудожников России.

Работы Маркова-Гринберга были показаны в Австралии, Германии, Франции, Англии, Италии, Нидерландах, Дании, Португалии, Югославии, Сингапуре, Венгрии, Румынии, Польше и других странах.

Марк Марков-Гринберг не дожил всего год до своего столетия.

Мы с Натальей Марковной, дочерью классика советской фотографии, оставив срочные дела, пьем чай и вспоминаем.

— Почему у Вашего отца двойная фамилия — Марков-Гринберг?

— Когда Марк Борисович начал работать фоторепортером в отделе происшествий городской газеты в Ростове-на-Дону, редактор посоветовал ему «не светить» свою настоящую фамилию. Время было неспокойное: двадцатые годы, криминал. Редактор быстро придумал ему псевдоним: «Зовут тебя Марк — будешь Марковым». Долгое время, уже перебравшись в Москву, отец публиковался как «Марк Марков». Когда началась борьба с космополитизмом в конце 40-х — начале 50-х, когда из всех редакций стали увольнять фотографов-евреев, он добавил к псевдониму реальную фамилию, объяснив свой поступок так: «Пусть все знают, кто есть кто».

— Получается, это был осознанный поступок и тихий протест?

— Получается.

— А какой он был, Марк Борисович Марков-Гринберг?

— К сожалению, я мало что знаю о его работе. Он все время был в командировках. Знаю, что он легко сходился с людьми, был контактный и легкий в общении человек. Скромный, преданный работе и друзьям. О его друзьях никому не позволялось говорить неодобрительно — он вскипал.

— Он не пытался научить Вас фотографии?

 

— Пытался, но из этого ничего не вышло. В детстве он подарил мне широкопленочную камеру, я что-то пощелкала, он проявил, напечатал, далее как-то у меня не пошло. Не было условий. Мы жили в коммунальной квартире. Позже, когда мы переехали в отдельную квартиру и ему в этом же доме дали мастерскую, он как-то пригласил меня помочь ему с печатью фотографий. Но я все делала не так: не так держала пинцет, не так погружала бумагу в раствор, короче, все не так! Марк Борисович остался недоволен, а я решила, что никогда не буду фотографом, и после школы поступила в пединститут. Вообще не люблю фотографироваться, и мне не нравилось, когда Дед меня снимал.

Наталья Марковна показывает на свой портрет, висящий на стене.

— Вот это снято на цветную пленку. Дед только начал ее осваивать. Я вся получилась тона рыжей занавески, на фоне которой стояла. При печати он перевел фото в ч/б, получилось лучше, чем в цвете. Не увлекся он цветной фотографией. То ли ему не понравилось, то ли условий не было — не знаю.

Наталья Марковна называет отца Дед, она вкладывает другой смысл, а звучит как в американских семьях: Dad — папа, папочка.

Мы вспоминаем Марка Гроссе, и наше знакомство с Натальей Марковной в Перпиньяне на фотофестивале в 2002-м, где Марк организовал выставку Марка Борисовича.

— Да, а Вы знаете, чем потряс нас Марк Гроссе? Ведь Дед никого не подпускал к своим негативам. А ему доверил. Марк пришел к нам, достал белые перчатки и приготовился смотреть негативы. Дед был сражен. Он достал свои альбомчики, в которых хранились довоенные негативы. Те самые альбомчики, которые мама с собой забирала в Барнаул, в эвакуацию. Это единственное, что сохранилось из довоенного. То, что оставалось в Москве, сожгли. Было холодно, чтобы обогреться, жгли все, что могло гореть.

— Во Франции была его первая персональная выставка?

— Нет, первая была в Литве в 1985-м году. Но персональной выставки в России не было. Ретроспективная выставка была в Центре имени братьев Люмьер в этом году.

Я листаю альбом, который был сделан к открытию выставки. На обложке моя любимая фотография — «Девушка с веслом».

— Знаете, это очень символично, что девушка с веслом — сексуальный вызов советской эпохе — на обложке ретроспективного альбома Марка Борисовича. Помните, я приезжала к Вам, когда ему исполнилось 95 лет? Когда мы с ним дошли до этой фотографии, он спросил меня: «Правда, она сексуальна?». Я чуть со стула не свалилась: «Ай да Марк Борисович — в 95 лет!».

— Ну что Вы, это слово совсем не из его лексикона…

— Ну, возможно, он употребил слово «эротичная».

— На самом деле он в последние годы потеплел к этой фотографии: ее все печатали, она всем нравилась. Но своими «визитными карточками» он считал портрет Никиты Изотова, стахановца из Горловки, и фотографию установки звезды на Спасской башне. Об Изотове у него целый цикл: он ездил к нему в Горловку, снимал его с семьей и в работе. Ему сам Изотов нравился. Как человек.

— Знаете, Наталья Марковна, Ваш отец был очень смелым. Об этом говорят его фотографии. Он не боялся неожиданного построения кадра, резкого обрезания предметов. Возьмите этот снимок звезды на башне Кремля: смотрите, как смело он режет руку памятника. У него много новаторских снимков с передним планом, с обрезанными деталями, создающими объем в кадре.

Мы смотрим фотографии, Наталья Марковна добавляет:

— К выставке мне удалось найти ранее не печатавшиеся кадры.

— До войны он работал в Фотохронике ТАСС, потом ушел на войну. Что было дальше?

— Он ушел на фронт из Фотохроники ТАСС, но после войны его туда уже не пригласили.

— Как он войну выдержал?

— А как остальные?

— Мне кажется, он был такой хрупкий.

— Ну, это Вам показалось. Вы его видели уже в старости, он весь согнулся и ростом меньше стал. А был очень спортивный человек. Играл в футбол, хорошо плавал. Во время войны он все время был в армии — передвигался с частями.

Наталья Марковна достает листочки, исписанные мелким почерком.

— Вот, нашла в его бумагах. Возможно, это ответы на вопросы, как ему было на фронте.

Она читает:

«Например, съемка героев. На рассвете — на передовую. Съемка в экстремальных условиях. Возвращение на перекладных в редакцию. Проявка пленки и ночная печать. И так ежедневно. Засыпал у увеличителя. Все кадры, связанные с Великой Отечественной войной, мне очень дороги. Особенно на Курской дуге. Радовался успехам моей армии и радовался приезду Евзерихина — связи с Большой Землей. Радовался времени, когда я мог выспаться. Убийственно хотелось спать».

А вот еще:

«Самым дорогим был День Победы. Ловил себя на том, что, ликуя со своими боевыми друзьями, я забывал о своих репортерских обязанностях и давал ФЭДу отдыхать больше, чем ему надо было».

Минуту мы молчим, переживая эмоциональный привет из прошлого. Потом Наталья Марковна продолжает:

— В конце 52-го года отца «попросили» из «Иллюстрированной газеты». Всех стали выгонять, подчищать. Отцу предложили: или уволиться из армии, или поехать в Дальневосточный военный округ жить и работать. Он предпочел уволиться. Но после этого долго никуда не мог устроиться. Дед дружил с семьей Родченко. Варвара Степанова, жена Родченко, помогла ему найти работу на ВДНХ. К этому времени там многие оказались, кого по пятому пункту уволили. Работал в фотоиздательстве ВДНХ до 1957 года. А потом устроился в журнал «Художественная самодеятельность». Были два журнала, в «Клубе» работал Диамент, а в «Художественной самодеятельности» — отец, а потом эти два журнала объединили, и стал он назваться «Клуб и художественная самодеятельность». В нем отец проработал с 1957 до 1973 года, до выхода на пенсию. Веселая была жизнь, — Наталья Марковна горько улыбается.

— Недавно мне принесли рецензию одной из центральных газет на выставку в Центре имени братьев Люмьер. Под снимком «Повариха» написано: «лакировка советской действительности». Смешно! На снимке тарелки — разномастные, битые, повариха — бабеха с лапищами. И трактовка — «лакировка действительности». Может, потому, что лицо поварихи блестит? А на самой выставке я услышала мнение по поводу снимка из концлагеря Штутгоф, помните, где рука из печи: «Да это он руку положил». Вы можете себе такое представить? У Деда много кадров из лагеря. Под печью — трупы. Носилки с трупами, видно, не успели немцы отправить тела в печь. Я представила своего отца, который впервые попал в концентрационный лагерь, его состояние от увиденного. Подошел к печи, рядом валялась рука, он взял ее и хладнокровно положил в печь? Вы знали Марка Борисовича, Вы можете представить себе подобное?

— Нет, мне кажется, они потому выжили и выстояли войну, что у них была мощная нравственная основа. А почему Марк Борисович радовался приезду Евзерихина?

— Они дружили, потом война разбросала их по разным фронтам. Встреча была неожиданной. В годы войны мы с отцом не виделись. Мы в эвакуации, он на фронте. Думали, война окончится, и его вернут домой, а его перевели в Казань. Мы с мамой ездили в Казань на Новый год. Сколько-то пожили, потом вернулись домой. Отец только в конце 47-го года вернулся в Москву, но мы его редко видели — командировки. Я стала его чаще видеть, когда он вышел на пенсию и занялся внучкой. Вопрос стоял так: или мне работу бросать, или Деду на пенсию выходить. Он легко пошел на это, не считал какой-то жертвой со своей стороны. С радостью принял на себя все заботы о внучке. С удовольствием ее фотографировал, водил в школу, забирал из школы. По сравнению с ним я была мать-мачеха. Стоило мне сделать ей замечание, на меня набрасывались мои родители.

— Когда Марк Борисович вышел на пенсию, он уже не занимался фотографией?

— Только со своими ветеранами. У дивизии, в которой служил отец, была подшефная школа. В этой школе он организовал музей. Фотографировал всех ветеранов, печатал фотографии им и в музей. Создавал альбомы для школы. Днем занимался внучкой, а по ночам печатал. Параллельно, поскольку он считался «классным дедушкой», снимал одноклассников внучки, печатал им снимки. А летом, опять же ради внучки, ездил в пионерлагерь и вел там фотокружок.

— Но так и должен был поступить классный дедушка! За границей он после войны не был?

— Только в Болгарии, в доме отдыха Союза журналистов СССР.

— А какие годы были самыми угрюмыми? Или все время было угрюмым?

— Нет, самым тяжелым был год с конца 52-го до конца 53-го, пока отец не устроился на работу. Я училась в десятом классе. Все было как-то не просто. Тяжелый был год.

— А жили на что? Мама же не работала…

— Меня это как-то не очень коснулось. Мы никогда не жили роскошно. Жили скромно, но я всегда была одета по моде. Одежду шила мама. Она же носила свои вещи в ломбард. У нее были пальто, шуба и два колечка. Она их закладывала и перезакладывала. Благодаря ей мы как-то пережили трудный год и не впали в нищету. Дед много снимал в Московском зоопарке. Был знаком с Верой Чаплиной. Ее книга иллюстрирована его фотографиями. Он не был нытиком, никогда не жаловался. У него был легкий характер. Обижался на какую-нибудь ерунду — и легко отходил. Когда случалось что-то серьезное, спокойно переносил. Все делал обстоятельно и довольно медленно. Был лишен вредных привычек.

— Что-то помните из своего детства?

— Жили мы в одной комнате в коммуналке. Моя кровать стояла за ширмочкой. Приходили гости. Включали патефон. Мама очень любила танцевать. Я засыпала под музыку. Так мы и жили в коммуналке до 1966 года. Потом родители вступили в кооператив, и мы получили эту квартиру. Как раз у меня дочка родилась. Нам повезло, что это был очень дешевый кооператив. Деньги занимали у всех родственников. Потом возвращали.

— Вы говорите: командировки, командировки. Но в отпуск Вы куда-то ездили всей семьей отдыхать?

— До войны — да. Родители ездили отдыхать на юг, а меня подбрасывали дедушкам и бабушкам в Ростове-на-Дону, откуда мать и отец были родом. В Ростове, когда мне исполнилось два года, мне подарили медведя из цигейки — муфточку. Он до сих пор у нас живет.

Наталья Марковна протягивает мне черного медведя-муфточку. Я поражаюсь его выносливости, стойкости и качеству цигейки: она местами потерлась, но медведь сохранил форму, один глаз, и вполне себе живой.

— Я его очень люблю. Я больше с ним играла, чем с куклами. Он со мной в Барнауле был, в эвакуации.

— Сейчас, когда Вы разбираете архив Марка Борисовича, у Вас как-то меняется представление о нем?

— Да, нет. Убеждаюсь в том, что знала. Например, что главным для него все-таки была его работа.

 

Атака. Вперед на врага. 1944

Атака. Вперед на врага. 1944

Обкатка пехоты танками. Курская дуга. 1943

Обкатка пехоты танками. Курская дуга. 1943

Встреча челюскинцев на улицах Москвы. 1934

Встреча челюскинцев на улицах Москвы. 1934

Манежная площадь. 30-е годы

Манежная площадь. 30-е годы

Под парусами. Селигер. 1930-е годы

Под парусами. Селигер. 1930-е годы

Поворот истории. Установка звезды на Спасской башне Кремля. 1935

Поворот истории. Установка звезды на Спасской башне Кремля. 1935

Волгарь. 1930-е годы

Волгарь. 1930-е годы

Повариха. 1930-е годы

Повариха. 1930-е годы

Девушка с веслом. 1930-е годы

Девушка с веслом. 1930-е годы

Марина Маковецкая: когда меня все достало, я вспомнила про свой Olympus и вышла на улицу…

Марина Маковецкая: когда меня все достало, я вспомнила про свой Olympus и вышла ...

Фотохудожники5 лет назад
Марина Маковецкая появилась на поле российской фотографии пять лет назад и сразу привлекла к себе вн...
Фотороман с Владимиром Вяткиным

Фотороман с Владимиром Вяткиным

Фотохудожники2 года назад
Мой фотороман с Володей Вяткиным начался давно. Еще в ту пору, когда я заведовала фотослужбой в журн...
Георгий Петрусов — метод  длительного наблюдения

Георгий Петрусов — метод длительного наблюдения

Фотохудожники7 лет назад
Думаю, Георгий Петрусов особенно интересен живущим сегодня. Не только тем, что это был Мастер с боль...
Максимы Сергея Максимишина

Максимы Сергея Максимишина

Фотохудожники2 года назад
Сергей Максимишин энергично ведет занятие курса фотожурналистики. Тема занятия — фотоистория о челов...
Фотограф агентства Magnum Оливия Артур: съемка скрытых глубин и неизведанных жизней

Фотограф агентства Magnum Оливия Артур: съемка скрытых глубин и неизведанных жиз...

Фотохудожники1 год назад
Член Magnum Photos Оливия Артур родилась в Лондоне и росла в Великобритании, но учитывая, что ее оте...
Фотообзор: Александр Абаза — фотограф и человек

Фотообзор: Александр Абаза — фотограф и человек

Фотохудожники7 лет назад
В фотографии его всегда привлекали эмоция, рисунок, линии, графика, художественные приемы. Работы Аб...
История одной фотографии: Маршак.

История одной фотографии: Маршак.

Фотохудожники1 год назад
Галерея классической фотографии начинает публикацию серии рассказов из книги Леонида Лазарева «Пуля ...
История одной фотографии: Гагарин

История одной фотографии: Гагарин

Фотохудожники1 год назад
Галерея классической фотографии начинает публикацию серии рассказов из книги Леонида Лазарева «Пуля ...
Галерея Вильгельма Михайловского: Фотография — естественное продолжение меня самого

Галерея Вильгельма Михайловского: Фотография — естественное продолжение меня сам...

Фотохудожники7 лет назад
Вильгельм Михайловский родился в 1942 году. Фотограф, свободный художник. Живет в Риге (Латвия). С 1...
Фотограф Август Зандер: правда со временем не тускнеет…

Фотограф Август Зандер: правда со временем не тускнеет…

Фотохудожники5 лет назад
На биеннале «Мода и стиль в фотографии» Мультимедиа Арт Музей в этом году показал знаменитого Август...
Фотограф Ян Саудек: жизнь, любовь, смерть и другие пустяки…

Фотограф Ян Саудек: жизнь, любовь, смерть и другие пустяки…

Фотохудожники5 лет назад
В жизни Яна Саудека неоднократно происходило Чудо. Он родился в 1935 году в Праге. Но «счастливое де...
Миссис Кэмерон: без суетливой повседневности

Миссис Кэмерон: без суетливой повседневности

Фотохудожники2 года назад
В московском Мультимедиа Арт музее демонстрируется выставка фотографий легендарной Джулии Маргарет К...
Ирвин Пенн - последний классик

Ирвин Пенн - последний классик

Фотохудожники3 года назад
В Нью-Йорке в возрасте 92 лет умер Ирвин Пенн — легендарный фотограф. XX века, внесший колоссальный ...
Мария Ионова-Грибина: смотреть и видеть, искать и находить

Мария Ионова-Грибина: смотреть и видеть, искать и находить

Фотохудожники4 года назад
Фотограф Мария Ионова-Грибина родилась и выросла в Москве, училась на художника, но уже более десяти...
КАК СНИМАЛИ МЭТРЫ

КАК СНИМАЛИ МЭТРЫ

Фотохудожники4 года назад
Сегодня мы покажем вам снимок, сделанный не фотографом, а космическим зондом «Вояджер-1». Pale Blue ...
Классный дедушка: Марк Марков-Гринберг - советский фотограф
журнал ФотоТехника

Комментарии

Отправить