Погожим воскресным днём на площади перед Музеем янтаря в Калининграде подозрительно безлюдно. Несколько продавцов да пара мастеров, таких, как Михаил — в белёсых от янтарной пыли фартуках. Территория художественных работ с шестизначными ценниками начинается дальше — в башне Дона. А тут можно причаститься главного калининградского сувенира за вполне человеческие деньги.
Михаил снимает очки с толстыми пластиковыми линзами и, слегка заикаясь, начинает рассказывать. Сперва неохотно, но потом раскрывается:
- Вот ты знаешь, что на побережье Калининградской области сосредоточены 95 процентов запасов мирового янтаря?
Ещё бы мне не знать — здесь любого туриста с самых первых минут, прямо с аэропорта, начинают бомбить этими цифрами.
- Комбинат есть в посёлке Янтарный. Хороший был посёлок, на подъем пошел, туристы поехали. У них там пляжи хорошие. И что? Комбинат внезапно ожил и оттяпал пол пляжа — огородил и начал копать. Пол пляжа нет — половины туристов тоже. И кому хорошо? А как они там копают... Я сам инженер, знаю что к чему. Янтарь вынимают из земли и потом промывают — сгоняют по трубам с водой. А там трубы вот под таким углом, - Михаил утыкает пальцы рук под прямым углом, - Вот такой... Думаешь, что-то после такого угла выживет? Летит большой хороший кусок, и БАЦ — дальше сплошная крошка.
Башня Дона из первого кольца укреплений Кёнигсберга теперь приютила Музей янтаря
- На заводе все крутые, цены заламывают, а качество паршивое. Откуда тогда янтарь берём? Есть тут ловцы — ныряют в море, ловят. С ними проще всего работать. У нас уже свои люди есть — весь янтарь от них. А с пиратами мы не связываемся, себе дороже...
Поговаривают, что когда новый губернатор Калининградской области Цуканов Николай Николаевич решил облететь новую вотчину на вертолёте, то от вида янтарного карьера он, мягко говоря, офигел: огромный кратер оказался изрыт оспинами поменьше — пиратскими покопками. Лунный пейзаж, космический грабёж.
Видно, что резчик любит поговорить, а достойного слушателя всё никак не находилось. Постепенно Михаил раскочегаривается, и чем больше распаляется, тем больше заикается. Удельный вес полезной информации на одно слово идёт к низу. Но такие вещи, которые он рассказывает, вам никто и никогда из официальных лиц не расскажет:
- Думаешь, символ Калининграда — янтарь? Как бы не так! Ничего для янтаря не делают. Нам вообще вся эта орава жить мешает. Вот в Литве его куда меньше, а как они там себя продвигают — мировая столица янтаря, не больше, не меньше. Но мы тоже воюем — ярмарки, конкурсы, да и турист нас любит. Правда, есть отдельные личности, которые нам антирекламу делают. Берут смолу, пихают туда всякую живность и продают в Светлогорске на променаде как археологическую ценность. Дурят народ, а нам потом отвечать за каждую обиженную бестолочь. Но особенно такие штуки всякие арабские шейхи любят. Всё они понимают — и что подделка, и что переплачивают, но у них такие камни в моде.
Михаил постепенно успокаивается — рассматривает янтарную жабу, поглаживает грубые кромки мозолистыми пальцами.
- Я ведь не только с янтарём работал. Резал и по камню, и по кости, и по дереву. Но остановился именно на янтаре. Потому что он особенный — и камень, и не камень. Вроде бы твёрдый, а резать по нему сплошное удовольствие. А какие цвета! Бывает, возьмёшь неприметный кусочек, начнешь резать, а внутри целая история открывается.
Комментарии