Командировка в Афган. Девять граммов в сердце?..

В годы моей активной жизни в журналистике друзья часто спрашивали:
- И не страшно тебе мотаться по «горячим точкам?»
Я ухмылялся в ответ и отвечал, что в командировках включается какое-то профессиональное реле. Во время съёмок ты думаешь только о кадре и о том, что надо материал сделать и доставить в редакцию. И там понятно, откуда ждать опасности.
А вот «дома», в фотолаборатории, когда в ванночке с проявителем на белом листе появлялось изображение… становилось жутко, что всё это было рядом с тобой, а ты был рядом.

…Осенью 1996 года наш главный редактор премировал меня поездкой в Афганистан. Страна была поделена на «белых» и «красных». Наши дипломаты, после захвата Талибаном Кабула, базировались в Хайратоне, поближе к границам Туркмении и Узбекистана. До столицы «красных» надо было добираться пару часов на такси, а к ночи возвращаться обратно.
Мазари-Шариф – город сказка для фотографа. Голубая мечеть, белоснежные (как из фарфора!) голуби, плюс бытовая экзотика!
Но на дворе гражданская война… Тысячи беженцев из Кабула и других территорий, захваченных Талибаном. Для них организованы специальные лагеря со своими, уже никак не туристическими, красотами и туалетами на улице. Но лица! Но глаза! Плёнку не считаешь!
Как-то вечером, мы с коллегой, он говорил на фарси, уторговали таксиста поехать в Хайратон на ночь глядя. Проезжали мимо одного из таких лагерей, а рядом стояла колонна машин. Видимо прибыли новички. Мы попросили водителя не гнать. Он ешё надеялся доехать до заката солнца.
И вдруг, из-за автобуса на проезжую часть выскакивает девчушка лет шести.
Прямо нам под колёса! Удар! Визг тормозов и рёв! Рёв толпы!
На нашу Волгу обрушился град камней. Таксиста вытащили и начали добираться до нас…
Повезло, что рядом оказался военный, который заорал, что нельзя убивать шофера и крушить машину. На ней можно успеть отвезти девочку в больницу!
Под шумок он поймал нам попутку. Торговаться мы не стали и отдали почти все свои командировочные… Через несколько дней консул сказал, что малышка выжила.

Тема гражданской войны в Афганистане в тот год была горячей и я впервые за свою карьеру решил отправить съёмку на Всемирный конкурс журналистской фотографии. Договорился с лаборантом, тогда надо было представлять отпечатки большого размера, сунул негативы в кофр с аппаратурой.
Как назло в редакции праздновали чей-то день. Засиделись. Возвращался в дом я уже тёпленький ближе к полуночи. Вышел из метро и понял, что надо отлить.
Ну очень надо! Огляделся, пару шагов в сторону от дорожки и… вот оно счастье!
Сзади ударили чем-то по затылку. Очнулся на земле когда у меня с плеча пытались сорвать сумку. Двое, оба в коротких куртках из кожезаменителя, брюки заправлены в высокие ботинки со шнуровкой.
- Что же вы делаете, ребята?!
- Лежи алкаш пока жив!
Ботинок сорок третьего размера промеж глаз…
Пятьсот метров до подъезда показались вечностью.
Квартиру мы снимали и, чтобы не подводить хозяев, ни в скорую, ни в милицию обращаться не стали. Позвонил только главному редактору, что выпал на несколько дней из обоймы. Моего адреса он не знал…
На третий день нас посетил участковый с просьбой уточнить детали проиcшествия. Он даже не поинтересовался почему мы находимся в этой квартире!
Оказалось, что мой шеф рассказал всё Юрию Щекочихину, депутату Госдумы.
Через неделю аппаратуру мне вернули в полиэтиленовом пакете. Негативов для конкурса не было. У меня остались только контрольки. Поэтому, не судите строго за качество фотографий.