Ирвин Пенн - последний классик

В Нью-Йорке в возрасте 92 лет умер Ирвин Пенн — легендарный фотограф. XX века, внесший колоссальный вклад не только в канон фэшн-съемки, но и в наши представления о том, что такое фотография. Его самые знаменитые портреты, а также ряд ранее не показывавшихся работ можно будет увидеть на выставке в лондонской Национальной портретной галерее.

Текст: Виктория Мусвик. Фото: Ирвин Пенн

Harlequin Dress
(Lisa Fonssagrives-Penn), New York, 1950
by Irving Penn
Courtesy of The Irving Penn Foundation
© Condé Nast Publications, Inc

Они уходят друг за другом. Он ушел последним

Сначала, в январе 2004-го, погиб Хельмут Ньютон: разбился на кадиллаке неподалеку от голливудского Сансет-бульвара. Затем, в октябре 2004-го, прямо во время съемок избирательной кампании для «Нью-Йоркера» — фотограф, чье имя всегда упоминалось рядом с именем Пенна, его вечный соперник-двойник Ричард Аведон. Можно еще вспомнить, что в августе того же, ставшего трагическим для мировой фотографии 2004 года ушел Анри Картье-Брессон. Теперь, пять лет спустя, мы потеряли Ирвина Пенна.

Пенна называют одним из создателей модной фотографии XX века. Он был — и это безусловно — богат, знаменит и обласкан славой. Самые известные работы: портреты, рекламная и фэшн-съемка, иллюстрации к статьям о косметике и еде — были созданы им для журнала Vogue. С ним Пенн сотрудничал более 50 лет. Одних только обложек за его авторством время вышло более 160. Сам стиль жизни этого замкнутого, холодноватого и элегантного человека, женатого на модели Лизе Фонсагривс, одержимо работавшего в своей студии и практически никогда не дававшего интервью, стал символом мира глянцевой фотографии, да и индустрии в целом. И все же Пенн прославился не только как классик фэшн — он внес значительный вклад в существующую в нашей голове странную и якобы естественную конструкцию знания о том, что, собственно, такое «фотография вообще».

Ирвин Пенн родился в 1917 году, окончил знаменитую Philadelphia Museum School of Art, где учился у Алексея Бродовича. Этот корифей дизайна и арт-директор журнала Harper’s Bazaar (кстати, единственный, кому позволял кадрировать свои снимки Картье-Брессон) взял талантливого студента своим ассистентом. Чуть позже его приметил вечный соперник Бродовича — не менее легендарный Алекс Либерман, арт-директор медиаимперии Конде Наста. Пенн, приехавший из Мексики (туда он уехал, чтобы заниматься живописью, в которой благополучно разочаровался), принял его предложение стать дизайнером Vogue, делать обложки и придумывать идеи для штатных воговских фотографов. Но Пенну не понравилось воплощение собственных задумок другими людьми, и тогда он сам взял в руки камеру. Так 1 октября 1943 года на свет появилась обложка Vogue с чем-то вроде натюрморта из самых обычных предметов: большой сумки, шарфа с перчатками, картинки с лимонами и огромным топазом. Эта, казалось бы, простенькая, но выверенная до деталей композиция произвела своего рода революцию в мире глянцевой фотографии.

Чем были для индустрии моды тридцатые и сороковые годы прошлого века, вряд ли необходимо напоминать. Это было время становления самой идеи «глянца» в ее нынешнем, каноническом, забронзовевшем виде. И превращение Vogue из журнала о моде в энциклопедию стиля жизни произошло во многом благодаря минималистским снимкам Пенна. Его превозносили за «классические», черно-белые, лаконичные и отточенные по форме портреты celebrity (Пабло Пикассо, Марселя Дюшана, Марлен Дитрих, Трумана Капоте, Игоря Стравинского и многих-многих других) и столь же изящные, но цветные и яркие натюрморты, и за них же ругали: за «опредмечивание» людей и излишнюю теплоту к неживым предметам. Среди его достижений — создание особой манеры фэшн-съемки: модель при естественном свете, на спокойном сером фоне и без привычного отвлекающего антуража и элементов декора. Но в сущности и многие минусы нынешней фотографии моды, включая ледяной холод, которым веет от многих современных работ, странное неживое пространство, окружающее модель, практически полный разрыв с реальностью и даже сама жесткость «редакционного задания», в котором шаг влево — шаг вправо нещадно карается, — это доведенные до абсурда тенденции, начало которых было положено Пенном на уровне визуального, фотографического языка.

Этим работам часто противопоставляют художественные и этнографические эксперименты Пенна: ню 1947—1950 годов, полные женские тела без голов и стоп, напоминающие древние символы плодородия, и снимки парижских ремесленников начала пятидесятых, отдаленно напоминающие «лица XX века» Августа Зандера (но Зандер, заметим, сделал их раньше). Или, к примеру, танец, который Пенн снимал несколько десятилетий подряд, — от классического балета до разного рода экспериментов Баланчина или американского данс-театра Pilobolus. Но в том-то и дело, что жизнь Пенна не делилась на время для создания шедевров и «жалкое существование» ради куска хлеба в остальные дни и годы. И, пожалуй, даже знаменитые портреты жителей городка Куско в Андах, снятых не в естественном для них окружении, а все на том же сером фоне студии, являются лишь отголосками его «редакционных заданий», напоминающих этюды цветов снимков Лизы Фонсагривс в платьях Баленсьяги и костюме арлекина. А вот пенновские иллюстрации к какой-нибудь статейке о замороженных фруктах или о вреде холестерина смотрятся как настоящие шедевры, их не грех собрать в отдельную книгу и издать с предисловием знаменитого куратора МОМА Джона Шарковски или показать в рамках ретроспектив в вашингтонской Национальной галерее искусства или нью-йоркском музее «Метрополитен». Ведь все эти лягушачьи лапки, сыр камамбер и бифштекс с кровью — оживший авангард. «Высокое искусство» определенной эпохи, выведенное Пенном в массовое сознание и ставшее доступным каждому, подтверждает истинную, демократичную, «современную», связанную одновременно с искусством и с миром вокруг природу фотографии, но и говорит что-то о ее сильнейшем воздействии. В любом случае, старинный спор снимка и рисунка, профессионала и художника — удел посредственностей, а Ирвин Пенн — великий фотограф.

Ощущение, что эпоха завершается, связано, конечно, не только с уходом Пенна. Острое чувство разлома времен для нас, нынешних, очевидно: совсем юные фотографы уже склонны считать его «милой архаикой» или «морально устаревшим гением», в то время как тридцатилетние до сих пор вдохновляются его работами в своей профессиональной деятельности, в съемках для модных журналов или книг о вкусной и здоровой пище. Снимки Пенна кажутся полностью созвучными своему времени и поэтому выходят за его пределы. Статичность людских поз и яркая сочность предметов перекликаются с ригидностью позитивистских схемок и табличек, модернистских рассуждений о «власти машин», напоминают об отчаянных попытках постмодернизма порушить эти построения, не утонув при этом в хаосе. Нынешние авторы вроде Андреаса Гурски или гиперреалистов, столкнувших фотографию со скульптурой, выражают остросовременное уже иначе. Они идут дальше, уходя за пределы XX века, столь нарциссически замкнутого на самом себе, к эпохе возникновения фотографии и вперед в прошлое — ко времени, предшествующему тому, когда мгновение было остановлено, к ренессансным аллегориям, к средневековой эпике. Выясняется, что «фотографии вообще» не существует, что это «живое искусство» все так же реагирует на современность и меняется на наших глазах: фотоизображение становится более подвижным и расплывчато-текучим. Мы снова открываем «цвет в человеке» — в портретах начала XX века, в документальной фотографии Второй мировой и даже вспоминаем о том, что античная скульптура была ведь не белой, а раскрашенной. Тем более ценным становится наследие Ирвина Пенна, напоминающего нам об эпохе, когда мир можно было видеть предельно ясным, а мгновение — остано-вившимся.

Самые знаменитые портреты Ирвина Пенна, а также ряд ранее не показывавшихся работ можно было увидеть на выставке в лондонской Национальной портретной галерее (NPG, Irving Penn. Portraits), а менее известную серию портретов ремесленников — в лос-анджелесском «Гетти-центре» (Getty Center, Small Trades).

Irving Penn’s
Studio in Paris,
Negative: 1950;
Print: April 2000
Copyright:
© 1997 Irving Penn
Medium: Gelatin silver print
Image: 25.2 x 25.7 cm
(9 15/16 x 10 1/8 in.)
Collection: Partial gift of Irving Penn. The J. Paul Getty Museum,
Los Angeles, 2008.1.134

Максимы Сергея Максимишина

Максимы Сергея Максимишина

Фотохудожники1 год назад
Сергей Максимишин энергично ведет занятие курса фотожурналистики. Тема занятия — фотоистория о челов...
Фотограф Всеволод Тарасевич: сумашедшая жизнь от «Формирования интеллекта» и до «Края земли»

Фотограф Всеволод Тарасевич: сумашедшая жизнь от «Формирования интеллекта» и до ...

Фотохудожники4 года назад
Сейчас я сам в возрасте, который намного превосходит возраст Всеволода Сергеевича Тарасевича, когда ...
Дикий мир Сергея Горшкова. часть 2

Дикий мир Сергея Горшкова. часть 2

Фотохудожники2 года назад
Я еще слишком молод для выводов о собственном творчестве и мне рано подводить итоги. Я еще учусь и с...
Мария Ионова-Грибина: смотреть и видеть, искать и находить

Мария Ионова-Грибина: смотреть и видеть, искать и находить

Фотохудожники3 года назад
Фотограф Мария Ионова-Грибина родилась и выросла в Москве, училась на художника, но уже более десяти...
Алексей Мякишев: фотографии как голуби — снял и выпустил…

Алексей Мякишев: фотографии как голуби — снял и выпустил…

Фотохудожники1 год назад
Алексей говорил, а я старалась его не перебивать. Думаю, что и читателям важно прислушаться к его не...
Паула. Фотография по памяти

Паула. Фотография по памяти

Фотохудожники4 года назад
Направления современного искусства пробегают бегом на скорости скользящего взгляда. Эксцентричный ка...
Фотограф Ян Саудек: жизнь, любовь, смерть и другие пустяки…

Фотограф Ян Саудек: жизнь, любовь, смерть и другие пустяки…

Фотохудожники4 года назад
В жизни Яна Саудека неоднократно происходило Чудо. Он родился в 1935 году в Праге. Но «счастливое де...
Галерея Рены Эффенди — история и место диктуют цветовую гамму

Галерея Рены Эффенди — история и место диктуют цветовую гамму

Фотохудожники6 лет назад
Рена Эффенди — одна из самых перспективных молодых фотографов мира, обладательница многочисленных пр...
Фотограф Дмитрий Костюков: когда дети учатся, они рисуют не под копирку - пусть коряво, но по-своему...

Фотограф Дмитрий Костюков: когда дети учатся, они рисуют не под копирку - пусть ...

Фотохудожники4 года назад
Форма сама рождает содержание. В фотографии она и есть содержание. Для русского человека это сложно ...
Фотограф Вивиан дель Рио: я - режиссер собственного мира

Фотограф Вивиан дель Рио: я - режиссер собственного мира

Фотохудожники1 год назад
Фотография для меня — возможность наблюдать и удивляться, но, по большому счету, возможность смирить...
КАК СНИМАЛИ МЭТРЫ

КАК СНИМАЛИ МЭТРЫ

Фотохудожники1 год назад
Один из самых известных портретов - фото Уинстона Черчилля. Его сделал фотограф Юсуф Карш в своем уз...
Галерея Грега Гормана: особый взгляд

Галерея Грега Гормана: особый взгляд

Фотохудожники6 лет назад
В московском Центре фотографии имени братьев Люмьер недавно прошла ретроспективная выставка Грега Го...
КАК СНИМАЛИ МЭТРЫ

КАК СНИМАЛИ МЭТРЫ

Фотохудожники2 года назад
Сегодня мы покажем вам снимок, сделанный не фотографом, а космическим зондом «Вояджер-1». Pale Blue ...
Владимир Машатин: пройдет 20 лет и это будет безумно интересно

Владимир Машатин: пройдет 20 лет и это будет безумно интересно

Фотохудожники4 года назад
Владимир Машатин, кроме всего прочего, один из авторов рубрики «Новых Известий» «Объективная история...
Фронтовые снимки Андрея Стенина: присутствие фотографа, может быть, спасало им жизни...

Фронтовые снимки Андрея Стенина: присутствие фотографа, может быть, спасало им ж...

Фотохудожники4 года назад
Наш коллега Андрей Стенин погиб 6 августа во время военных действий на Восточной Украине. К сожалени...
Ирвин Пенн - последний классик
журнал ФотоТехника

Комментарии

Отправить